skorik

Луче позна чем савсем нет! пасдрафляю!

...блин.... да те книги в пору писать.... ...я читаю и афигеваю как ты научнами терминами называеш те вещи каторые на маем языке хрень назыфаюца...

...блин... ента мне 100 пудов некажется после ентага мафына насица стала...

так ... вчерась с VOODOO 3 расчехлились и мафына заработала (нада па сталу пастучаць) седня утрам метусь тута хлапок... и мафына глохнет... я заважусь и абнаруживаю че пряматок мне ужо ставить ненада... ента капес.... тока вапрос че ана захлохла была... меня пугает када ана глохнеть ужо!

попороси карбюраторщика шоб он тебе этот клапан навсегда отключил... ...ты панимаш в чем заноза... один карбюратаршык чето падобное пытавса памойму сделат... са славами "хош он тя ужо небуд валнават" он чета там кусачками мастырив и мафына намана полчаса паесдила... а патом апят

....так.... машина летает... вот тока пака на падсосе... млин ... шож с ентим халастым ходам... ума неприло жу

...воистину Украинское такое родное и близкое решение всех траблов! ....

.... кароче предистория такова.... ...начала пропадать зарядка и глохнуть на перекрестках мафына... ну я как наманый вадила каторый панимает шо мафына не новая падумал че щетки... и паменял ... но еп.... она всеравно глохнет и заряда прыгат... заехал к карбешнику.. тот чето поварганил с клапаном(ну или как ента хрень зовется) холостого хода и норма ... но проходит полчаса и опять ... заезжаю к ближайшему сто и настраиваю опять холостой... кароче три раза настраивал патома купил новый клапан но седня с рання таже история... на падсосе в офис! че за хрень... карб чистый все путем...?????

дык он у тя вастанавливалси?

А знаете, какие бывают голландские гибриды? Такие, что одну хапку сделал - и уже передознулся, причем прет уже как-то не по-травяному совсем, а почти уже по-кислотному, и даже подглючивает слегка. Или не слегка? Ну, может, и не слегка - нормально, в общем, подглючивает: идешь, значит, идешь, а там кошка сидит, а потом смотришь, а это и не кошка вовсе, а вобще ничего не сидит, просто типа сгусток темноты, сидит и шевелится, вроде как лапкой умывается. Хотя, оно, в принципе, и по молоку такое бывает, очень даже часто по молоку такое бывает - а по голландским гибридам еще и не то бывает. Вот, один чувак - ну, не чувак, а так, мужик вполне цывильный (бля! опять цывильный мужик! и что это я все про цывильных да про цывильных - ну, допустим, не такой уж и цывильный, если он ганджа курит, и кислотой закидывается, и Лэд-Зеппелин слушает, и то не потому что он такой уже немодный, а просто ему уже по возрасту положено, Лэд-Зеппелин слушать, ему ведь пятьдесят с гаком уже, Михалычу-то. Да. Так вОт, про Михалыча. Вот, что бы тут не говорили, а он все-таки цывильный мужик, крепко цывильный, а что ганджа курит, так это ну и что? Многие цывильные люди ганджа курят, не все же им водку трескать, особенно в пятьдесят лет с гаком, когда от водки уже проблемы со здоровьем, и с головой, и вобще. А так, если кроме ганджа, то биография у него вполне цывильная, у Михалыча. Его, кстати, еще в школе Михалычем называли, прямо с первого класса, когда училка спрашивает: а тебя как зовут? а он отвечает: Алексей Михалыч. Так оно с тех пор и пошло: Михалыч да Михалыч, тем более что он и в натуре михалыч конкретный: крепенький такой пацан, с головой, с понятиями - короче говоря, прирожденный лидер. Не то что командир, а именно лидер: как скажет, так и будет. И где-то класса до восьмого так оно и было, а потом приехал Гоша из Москвы, и построил всех по-другому. А за этого Гошу, ну, что за него сказать? Так, с первого взгляда ничего и не скажешь - с первого взгляда его вобще не заметишь, такое себе чмо белобрысое, не пьет, не курит, табака тоже не курит, матом не ругается, учится на одни пятерки, а вдобавок еще и комсомольский активист - вот такой, бля, всей школе подарок! А плюс к тому, он еще и на трубе играет, а еще у него первый юношеский разряд по самбо, и не на бумаге, а реально - Михалыч как-то раз попробовал и убедился. И вот, где-то через полгода стал весь класс на активиста равняться, а Михалыч оказался в стороне и в первый раз о жизни задумался. Ну, вот. Задумался он и понял, что не все так просто. И решил, что надо этого Гошу догнать и перегнать по всем статьям, вполне реально. И стал он боксом заниматься, на гитаре играть научился, а еще на учебу приналег со всех сил, так что к концу десятого класса уже на золотую медаль тянул. Но только ему ее не дали, а дали серебряную: украинский письменный на четверку сдал. А Гоша-москвич, он и по украинскому письменному пятерку получил, и отхватил-таки золотую медаль. Вот так-то. Михалыч, бедный, до того на жизнь обиделся, что даже в институт поступать не стал, а пошел он в армию служить. После учебки определили его на "точку" - это изба такая, в глухом белорусском лесу, там радиоузел и два человека: Михалыч и его начальник, старший сержант, нормальный пацан, не злой, не вредный, Михалыч с ним быстро поладил. Через неделю они уже вместе водку пили, местную шалу в беломор забивали, и всех баб в деревне дружно перетрахали. А через год старший сержант на дембель ушел. Михалыч думает: ну, вот, теперь мне три лычки на погоны дадут, молодого пришлют, и буду я начальником. Однако три лычки ему не дали, и молодого не прислали, а прислали нового начальника. Вот. Причем, того самого Гошу и прислали - он, гадость такая, тоже в институт поступать не стал, а пошел сразу в армию, чтобы, значит, Родине служить. Ну, и спрашивается, что хорошего от такого человека ждать? Каждый день зарядка, политинформация, а еще проверки состояния матчасти, наряды через день на ремень, учебные тревоги, а еще грозился кросс с полной выкладкой устроить - слава Богу, хоть до этого не дошло! Михалычу те полгода с Гошей за три года показались, и еще три года в страшных снах являлись: приходит Гоша и говорит: Михалыч! Почему койка не заправлена? А Михалыч-то через три года уже в университете учился, на факультете иностранных языков - и неплохо, между прочим, учился! Даже, можно сказать, очень хорошо учился, и койку заправлял регулярно, но Гоша ему все равно во сне являлся, а потом и наяву встретился. Как отправили Михалыча на стажировку во Францию, он приезжает, а там типа русское землячество, и Гоша у них за комсорга! Вот такое, блин, попадалово! вот такая, блин, Франция! Гоша-то сразу за ним личный контроль установил, за любую ерунду на собраниях прорабатывал, еще и выговор с занесением объявить грозился - слава Богу, хоть до этого не дошло! Так Михалыч западной жизни и не хапонул, даже не понюхал, и знаменитый марокканский гашиш тоже мимо него прошел. Короче, отбыл он эту Францию как каторгу, вернулся в Харьков, кое-как доучился и устроился переводчиком в тропическую Африку, чтобы, значит, от Гоши подальше. Тут-то ему и марокканский гашик, и местная мариванна, и прочее всякое прикольное, и вобще! Вобще, короче, стала жизнь налаживаться. Денежек подзаработал, авторитет приобрел, на мулатке женился, дом капитальный, и все кругом друзья и братья, с консулом советским по субботам в теннис играют и водочку кушают, а то и ганджика курнут, и сидят в шезлонгах, на океан смотрят, беседу тихую ведут. И говорит ему консул: хороший ты человек, Михалыч, жаль с тобой расставаться, да вот придется. Вызывают меня обратно в Москву, а к вам нового человека пришлют, не знаю кого, дай Бог, чтобы нормального, но - не знаю, короче. Михалыч уже тогда насторожился и, оказалось, что не напрасно. То есть, опять ему Гошу прислали! Вот же ж, блин, прямо слов нет - и в Африке от него не спрячешься! Но Гоша уже немножко другой стал, более демократичный - еще бы ему не стать, ведь перестройка началась уже, вот он и перестроился, быстрее всех, по-спортивному так перестроился. Только нормальным от этого не стал: как был комсюком, так и остался. А вдобавок еще и нос свой сует куда не надо, и вопросы всякие задает: откуда, мол, Михалыч, у тебя такой дом? Откуда машина? На какие средства? Ну, короче. Поглядел Михалыч на это дело и понял, что надо линять с Африки куда подальше. Оставил свое хозяйство жене и уехал в Европу, там по Франции поколотился, а потом устроился в Голландии. В оранжерею устроился, помощником садовника. Понятно, что зарплата там не сравнить, и работы побольше, но зато уж Гоша явно сюда не сунется. Незачем ему, потому что - да и какой из него садовник? Вот. И опять у Михалыча дела хорошо пошли, голландцы его уважали, а он профессию освоил, потом свое дело открыл и стал траву для кофишопов выращивать. Там-то он и познакомился с голландскими гибридами, о качестве которых в наше время ходят разные легенды. И как только познакомился, так и понял. Очень многое понял, надо сказать. И даже, может быть, вобще бы все понял, но тут случилось ему покурить какой-то хитрой травы, которая его во времени назад развернула. А как это, "во времени назад развернула"? Ну, это трудно объяснить, я тут в технические подробности не вполне врубаюсь, но типа того, что начал он жить наоборот. То есть, будущее стало для него как прошлое, а прошлое как будущее. Вот он, короче свое дело открыл - и стал помощником садовника; а потом в Голландию приехал, и оказался во Франции; а потом во Францию приехал и оказался в Африке, а там Гоша-комсомолец со своими дурацкими вопросами. А Михалыч говорит: Гоша, обломайся! Не твое собачье дело, откуда у меня машина и дом! Ну, Гоша аж в лице изменился. Говорит: смотри, Михалыч, с огнем играешь... А Михалыч ему на это: дурак ты, Гоша, хоть и коммунист, и срать я хотел на твои угрозы. Все равно ты мне ничего не сделаешь. И точно: через некоторое время Гоша в Африку приехал, и не стало его в Африке. А потом старый консул с Африки уехал и начал в Африке работать, и все по-старому пошло, по-хорошему пошло. А потом и Михалыч в Африку приехал и оказался в СССР, закончил университет и стал на пятом курсе учиться, а потом на четвертом, и вот на третьем курсе вернулся он из Франции и стал во Франции стажировку проходить. А там опять Гоша со своими наездами и комсомольскими собраниями. Все студенты его боятся, один Михалыч живет как хочет, на собрания не ходит, а на Гошины загоны отвечает вполне адекватно: Гоша, обломайся! Что ты, в натуре, сам не живешь и другим не даешь? Совсем глупый, что ли? А Гоша ему каждый раз говорит: ну, смотри, Михалыч, -- я ведь доложу куда следует, и тебя после этого не то что в загранку уже не выпустят, а даже в Москву не впустят. А Михалыч ему отвечает: никуда ты не доложишь, потому что тебя же первого за это и вы. И будешь ты потом всю жизнь в Урюпинске негритянские землячества курировать. В этом месте Гоша слегка бледнеет и говорит: ладно, Михалыч, считай, что ты победил. Только очень тебя прошу: веди себя потише, не подрывай мой авторитет. Мы же с тобой друзья, ага? А Михалыч ему по-разному отвечает, в зависимости от настроения, но, между прочим, ни разу ему не нахамил, хотя и знал, что за это ему ничего не будет. Потому что Михалыч, как я уже говорил, был правильный мужик, и с понятиями. Вот. А дальше все нормально пошло: приехал Михалыч во Францию, и снова стал в Харьковском университете учиться; а потом пошел на дембель и снова стал в армии служить. А там на точке Гоша и все дела. Михалыч его сразу построил, а он на другой день опять то же самое. Михалыч его опять построил, а он на третий день опять то же самое. Тут уже заломало Михалыча каждый раз Гошу строить, и понял он, что надо его построить раз и навсегда. Построил он его, короче, в последний раз, и говорит: а теперь давай покурим. Ну, Гоша как не отнекивался, а пришлось ему покурить. И удолбил его Михалыч тем самым голландским гибридом, от которого заначка у него всегда хранилась. Покурили они нормально, и стало время для них как пространство: куда хочешь иди, и везде хорошо. Тут Гоша и говорит: вот это да! А Михалыч говорит: ну, что, Гоша? Куда теперь двинемся - вперед, назад, или в сторону куда-нибудь? А Гоша говорит: а давай знаешь что? Давай туда двинемся, где такая трава имеется. А Михалыч говорит: ээ, Гоша, не маньячь! До такой травы нам не меньше тридцати лет шагать! А Гоша говорит: ну и пусть! Все равно пойдем; а по дороге чем-нибудь другим догонимся, чтобы не скучно было. И пошли они в сторону двухтысячного года, который тогда еще и на горизонте не маячил, но они уже знали, что он все-таки будет, и там будет много всего прикольного, даже кроме голландских гибридов. И шли они дружно, между собой не цапались, и по дороге всякую траву курили и о всяких занятных вещах беседовали, которые были, и есть, и будут, или даже не будет их никогда, но все равно приятно за них побеседовать с хорошим другом да под хорошую траву, или даже под не очень хорошую - но все равно приятно! Приятно, черт возьми!

Вот, короче, собрались министры на заседание. Забили себе трубочку, пустили по кругу и начали обсуждать очень важный вопрос: на что ихня страна похожа. В смысле, на карте на что она похожа. Один говорит: на собаку, другой говорит: а мне, так вроде на тюленя. А третий говорит: на корову, только без рогов, и без ног, и морда вроде не коровья -- короче, даже больше бегемот, ну, я не знаю... Но это даже не дискуссия, а просто так, по-доброму, сидят взрослые мужики в галстуках и обсуждают, на что ихня страна похожа. В смысле, на карте, конечно. Но тут за дверями возникает какой-то диссонанс: топот, крики, матюки -- и в зал заседаний заваливают трое силовых министров. Пьяные -- не то слово. Вобще никакие, но на ногах держатся, руками размахивают, матюкаются, на пол харкают и требуют денег. Типа, им опять не хватает. Премьер-министр достает из кармана десять баксов и говорит: мужики, это всё, что у нас на кассе. Но силовые министры -- ну, короче, для них эти десять баксов как личное оскорбление. Они типа продолжают качать права, они говорят, что им надо минимум пятьдесят, бо иначе они сейчас кого-то убьют или серьезно попортят. Вот такая напряжная ситуация. И тогда премьер говорит своим министрам: пацаны, ну, вы сами видите. Надо срочно где-то денег вырубить, а то ведь в натуре. И все министры начинают соображать, где бы денег вырубить, потому что ну короче. Министр финансов говорит: а давайте нашу национальную валюту на фиг отменим, и никакой компенсации за нее давать не будем. А оставим в стране одни баксы. Прикиньте, чуваки, как мы сразу подымемся! Это же, блин, жаль калькулятора нет, а то бы я сейчас посчитал, сколько это будет, но я даже сейчас чувствую, что это будет очень до фига. В смысле, бабок. Очень до фига будет. А премьер ему говорит: ну, а дальше что? Ну, срубим мы сейчас капусту, за неделю ее пропьем-проторчим, а дальше что делать? Как мы потом с курсом доллара мухлевать будем? ты подумал? Министр финансов говорит: ну... Есть разные способы... -- но по лицу видно, что он ни фига не знает, как с курсом доллара мухлевать, когда кругом одни сплошные доллары. И тема его угасает как бычок в писсуаре. Тогда министр путей сообщения говорит: о! У меня есть очень клевая тема. Давайте в метро вдоль всех тоннелей прокопаем пешеходные дорожки. Там торговые места можно будет в аренду сдавать -- это первые бабки; а потом, по ночам, когда поезда не ходят, можно будет людей все равно в метро пускать, чтобы пешком ходили, и вот вам вторые бабки. А потом, там же, под землею, все время ночь, так потом можно будет круглосуточный ночной режим устроить, чтобы все пешком ходили, с фонариками, а поезда в Москву продать, или туркам на металлолом, и вот вам третьи бабки. Премьер-министр говорит: круто, конечно. Не, в натуре, круто. На нобелевскую премию тянет. А еще там можно будет прокат велосипедов устроить, от станции до станции, и это прикинь, какая экономия энергии! Но... И все сразу понимают, какое тут Но. Ясно ведь, что такие пешеходные дорожки за бесплатно никто копать не будет. А с десятью баксами на кармане такое дело, конечно же, не подымешь. И тема с пешеходным метрополитеном, несмотря на всю ее привлекательность -- а клевая, кстати, тема! Но трудно, конечно - так что, пацаны, придумайте, пожалуйста, что-нибудь пополегче. Ага. Тогда министр иностранных дел говорит: а давайте с Германией странами поменяемся. С доплатой, понятное дело: у нас же страна побольше будет. Вот вам сразу и бабки, месяц гулять можно. А премьер ему говорит: оно, конечно, хорошо бы, но только кто с немцами договариваться будет? Они же по-нашему не понимают, а только по-немецкому, а ты вот, например, по-немецкому умеешь? Зуб даю, что не умеешь. Тут иностранный министр замялся слегка и говорит: а где такое написано, что я по-немецки уметь должен? Я, между прочим, и по-английски не умею, и по-нашему с трудом, но зато смотрите, какой я клевый пацан, не то что всякие ботаники очкастые. По десять языков знают, а устроиться в жизни... не умеют, в общем, устроиться. А я бы, если б по-немецки умел, то я бы тут не сидел, наверно, а перегонял бы машины с Германии, или даже вобще бы там работать устроился, и жил бы, между прочим, гораздо лучше... Тут все министры на него как наехали: ну, ты, не гони, короче, как будто ты здесь херово живешь -- а он говорит: не. Я здесь не херово живу, но хочется, понимаете, чего-то большого и светлого, в смысле зарплаты и вобще, а его все нет и нет, а ведь уже под пятьдесят, и вся жизнь, считай, прошла, и что я в этой жизни видел? Тут всем на минуточку становится грустно, бо ситуация у всех почти одна и та же, даже у премьер-министра. Но премьер, он ведь недаром премьер. Он достает ватру с фильтром, закуривает и говорит: так. Какие будут еще предложения? Тогда министр сельского хозяйства говорит: а давайте сахарную свеклу запретим. Все тогда сразу: ты что? умом поехал? сахарная свекла - это ж наша национальна гордисть, у на и герб державный под нее, родимую, заточен. А минсельхоз говорит: парни, не гоните, а лучше подумайте. Вот, не был мак запрещен, так продавали его на базаре по десять копеек пучок. А теперь мы взяли запретили -- и какой подъем в цене имеем! Так то ж мак, его у нас пока что не все любят, а сахарная свекла -- это и самогон, и сахар, и свиноводство, и еще до фига всего. И вот, прикиньте, запретим ее на фиг -- и сразу будет минимум десятикратный подъем, причем не на один день, а вобще на все время! Премьер подумал и говорит: ну, хорошо. А кто, кроме тебя, с этого подъема что-нибудь поимеет? Ты ж, короче, я тебя знаю -- ты ж без утюга ни с кем не поделишься, даже со мной. Минсельхоз говорит: ну, ты погнал. Как будто я с тобой не делюсь. А премьер ему: не как будто, а точно. Я тут этим мудакам пьяным последнюю десятку отдать готов, а у тебя, между прочим, два стольника зеленых на кармане, а ты сидишь молчишь, и еще у меня ватру стреляешь! Тут минсельхоз начинает возмущенно доказывать, что, мол, нет у него ни копейки, на стул вылазит, карманы выворачивать начинает, бумажник вытряхивает -- но премьер все это шоу до конца отслеживает, без никакой реакции, а потом говорит: а теперь в носках посмотри. Дальше следует вторая порция громких возмущений, но в носки минсельхоз почему-то не лезет. Впрочем, премьер и не настаивает: они же друзья, зачем друзей отак грубо разводить. Премьер просто спрашивает: ну, пацаны, какие еще предложения? Но никаких предложений больше нет. И только министр образования сидит и загадочно улыбается. А потом говорит: а давайте введем в наших школах шестнадцатибалльную систему! От такой заявы все министры на минутку попадают в полную непонятку. Потом начинаются расспросы: в смысле, а что это нам даст в смысле бабок? Министр образования глубоко задумывается и говорит: ну, в смысле бабок ничего не даст. Но по приколу. Во! И они все точно так же заржали. И от этой ржачки трое синих силовиков, которые как раз закуняли слегонца -- так вот, они все трое проснулись и глаза вылупили: с чего это, мол, все пацаны смеются? А премьер поднимается и говорит им: ну, вот. Короче, обсудили мы ваш вопрос и решили, что денег нет и не будет. Вы лучше, чем вот это своих разводить, так вы лучше на улицу сходите, у народа настреляйте. Бо у народа бабки явно есть, а то б с чего бы они там каждый день чего-то жрали? И вот силовики дружно подрываются и покидают зал заседаний, а премьер забивает новую трубку и запускает ее по кругу. А потом говорит министру образования: ну, шестнадцать баллов -- это сильно как-то до фига, а двенадцатибалльную систему мы реально введем. Потому что, в натуре, по приколу. И, кстати, они таки ее реально ввели. Не верите -- у людей спросите.

Короче, значит, банкир. Такой себе нормальный банкир, костюм-галстук, работа вместо жизни, и не сказать, что она его прет! не, она его совсем не прет! она его харит, кумарит и всячески обламывает, но он ее все равно работает-работает-работает. Потому что хочет заработать столько денег, чтобы потом уже никогда не работать. А чтобы положить эти деньги в хороший банк и жить себе на проценты, где-нибудь в деревне, вдали от суеты и прочих извращений - ну, это все сейчас хотят. Или, по крайней мере, говорят, что хотят - в натуре, кого ни спросишь, у всех одно и то же: в деревню! в глушь! и чтобы всего этого никогда не видеть и не слышать и не помнить, и, кого не любишь, в лицо не знать, и смотреть на звезды, и жить спокойно - вот такая нынче тема самая модная. А потом встречаешь их через десять лет, а у них все та же работа, все десять лет без отпуска, и все те же мечты: ну, вот, еще чуть-чуть, и в деревню, хотя уже давно все ясно и очень грустно. Но хрен ли тут грустить - Работать Надо! Да. Но тот банкир, чтО я за него рассказываю - ему однажды крупно повезло. Он то ли выиграл по облигации, то ли вымутил по каким-то своим делам такую сумму, что уже должно было хватить. Ну, он конечно в деревню не поехал, чего банкиру в деревне делать? Он купил себе квартиру в маленьком подмосковном городишке, перевез туда свои шмотки, книги и магнитофон, а больше ничего не взял - даже телевизора не взял, все жене оставил (или кто там у него был), и машину тоже оставил, и квартиру московскую оставил, вот. И уехал в этот подмосковный город, завис на своей квартире и был АБСОЛЮТНО СЧАСТЛИВ! То есть, целый месяц абсолютно, потом еще месяц просто счастлив, потом еще две недели было хорошо, а потом тоже хорошо, но уж как-то не очень. Потому что захотелось с людьми пообщаться, а люди - Ну, люди. Ну, не сказать, чтобы козлы-пидары-уроды, и не подонки какие-нибудь, обычные простые люди, но о чем с ними разговаривать, когда телевизора не смотришь? Конечно, есть там и нормальные люди, в любом поселке есть нормальные люди, но они либо бедные совсем, либо пьяные с утра, либо укуренные такие, что подойти страшно. А надо сказать, что банкир-то наш тоже ганджа покуривал, но делал это очень осторожно, и чтобы никто об этом не знал. Даже жена, или кто там у него был. И вот настало время, захотелось ему покурить. А с местными барыгами связываться неохота, бо они ж потом не отстанут, и палево на весь поселок. А к своему родному московскому дилеру - к нему же, как поедешь, ну, короче, тоже неохота ехать. Десять причин, чтобы к нему не ехать. А ганджа хочется. И вот, однажды входит он в собственный подъезд и чувствует знакомый запах! Поднимается на собственную площадку - а там стоит дедушка из соседней квартиры и долбит что-то, судя по запаху, оочень интерресное! И наш банкир, проходя мимо него, слегка притормаживает - всего лишь на какую-то долю секунды, но дедушке уже все ясно. Дедушка на него смотрит и спрашивает: Ага? Банкир только головой кивает, и тут же получает конкретно-ядерный паравоз, а потом они заходят в дедушкину квартиру и забивают еще один косяк. И, ясно дело, тут же его раскуривают. Дальше все очень хорошо, но дедушку пробивает на всякие дедушкины базары - типа, вот как раньше было хорошо, а теперь все плохо, и чем дальше, тем хуже. Ну, совсем не позитивный дедушка, и такой неинтересный, что с любой травы попустит. Тогда банкир ему говорит, осторожненько так, чтобы, не обидеть: Извините, Кондрат Касьяныч, мне уже пора, спасибо, трава отличная была - а вот не знаете ли вы, Кондрат Касьяныч, где бы такой травы приобрести? А дедушка говорит: это моя трава, я ее у себя на участке выращиваю. Так что заходи ко мне по-соседски, посидим, покурим, за жизнь поговорим. Банкира от такой перспективы аж передернуло. Он, конечно, виду не подал и лыбу удержал, но дедушка уже все понял. И говорит он банкиру: ты, сосед, если что не нравится, так сразу и говори. А то ведь вижу я, что неприятны тебе мои беседы - давно уж вижу, хоть ты и не говоришь. Но я на тебя не в обиде: ты молодой, я старый, о чем нам говорить? Ты, это, вот что: давай я тебе стакан травы отсыплю - ты с умом куришь, не маньячишь, тебе надолго хватит. И насыпает ему стакан травы. Банкир за деньгами, а дед говорит: не, денег не надо, я ведь травой не торгую. Ты просто, как стакан добьешь, еще заходи. Или вот, еще лучше: возьми-ка вот этот кропалик. Его тебе на всю жизнь хватит, еще и останется. Только ты с ним поосторожнее, потому что крышу сорвет, назад не воротишь. Ну, банкир поблагодарил и юркнул в свою норку. А там приколотил, музыку включил, ванну теплую набрал, и что там еще банкиры с травой делают, не знаю - но, короче, оттянулся в полный рост. И за неделю с голодухи весь стакан в одно рыло - а потом еще неделю вокруг кропалика ходил, все решал, курить иль не курить. А потом все-таки покурил. И ничего. То есть, в самом деле, ничего кругом, только темно и тепло, ничего не видно, ничего не слышно, но так приятно и радостно, что просто слов нет. И в этом темном покое проходит целая вечность - ну, не то что бы конкретная вечность, а такая себе стандартная плановАя вечность, а потом все кончается, смотришь на часы - а прошло-то всего пятнадцать минут! Вот это да! Ну, он в тот же день снова к дедушке, и говорит: Кондрат Касьяныч, я, конечно, понимаю, что вы травой не торгуете, я уважаю ваши принципы, но не сделаете ли для меня исключение? Очень понравился мне тот кропалик, и я бы у вас еще купил, по любой цене, какую вы назначите. А дед ему отвечает: да я бы тебя, сосед, и бесплатно угостил, но нечем. Ты лучше у себя поищи. И тАк он эту фразу произнес, что банкир сразу понял: надо у себя поискать. Приходит домой, заглядывает на нычку - а кропалик лежит где лежал! Ну, банкир его сразу в трубочку, пых-пых - и опять пятнадцать минут вечности; а потом и снова, и снова, и снова. И в конце концов - ну, не надоело ему, блаженство надоесть не может, а просто пообвыкся слегка. И подумал: а почему это я все время прямо перед собой смотрю? Не посмотреть ли по сторонам? Посмотрел направо - ничего нет. Посмотрел налево - а там два желтых глаза. Он его спрашивает: ты кто? А оно отвечает: я желтоглазик. Он его спрашивает: а ты здесь зачем? А желтоглазик говорит: затем же. И тАк вот, слово за слово, начинается у них беседа, и такая приятная - никто не микрофонит, никто не зависает, все темы интересные, все слова понятные, все имена знакомые - ох! вот это ОБЩЕНИЕ! А потом, когда эта вечность кончилась, банкир снова пых-пых, и опять к желтоглазику. И так у них повелось - встречаются и беседуют, пять-шесть раз в день, и больше им ничего не надо. Хорошо, конечно. Очень хорошо. Но тут банкир постепенно начинает высаживаться: а с чего это мне так хорошо? Ведь не может быть, чтобы мне за просто так хорошо было... Ох, неспроста это мне так хорошо! И однажды спрашивает он у желтоглазика: А не знаешь ли ты, почему мы вместе? А желтоглазик говорит: А потому что нам вместе хорошо, вот почему. А банкир: Но все-таки... Вот ты, например... Как ты сюда попал? А желтоглазик отвечает: меня Джа прислал. А банкир спрашивает: а кто это Джа? А желтоглазик ему: Нууу... Джа - это такая правильная сила, которая хороших людей вместе сводит. Вот тут-то банкир по настоящему высадился! То есть, как это: какая-то сила, пусть даже правильная, вмешивается в мою личную жизнь и решает, что для меня лучше? Такая, короче, измена пошла. И на этой измене он к заветному кропалику месяц не притрагивался. Решил отвлечься: книжки почитать попробовал - а они не читаются; музыку послушать - а она как вода меж пальцев; видик с телевизором купил, три фильма посмотрел с интересом, а дальше - без интереса, а потом уже и с раздражением - и не выдержал, достал из нычки свой кропалик и покурил. А там желтоглазик его встречает и говорит: привет, давно не виделись! А я тут, пока тебя не было, книжки читать попробовал, и понял: нету смысла в мировой литературе. И в музыке смысла мало - елозит по ушам, а внутрь нейдет. А потом я кино посмотреть попробовал... Тут банкир его перебивает: Слушай, желтоглазик, а может быть, ты - это я? А желтоглазик: нет, коллега, так не бывает. Я это я, ты это ты - это, помнишь, загадка такая детская была? А банкир говорит: нет, теперь я точно знаю: ты - это я, потому что мне эту загадку отец загадывал, еще в раннем детстве. А желтоглазик на это спокойно так отвечает: и все равно, не может этого быть, потому что Я - это я для меня и ты для себя, ТЫ - это я для тебя и ты для меня, ОН - это Джа, который нас вместе свел, МЫ - это мы с тобой, ВЫ - это как к уродам обращаться, а ОНИ - это и есть всякие уроды-мудаки-зануды, нам ненужные и неинтересные. Вот так-то, брат банкир. И после этих слов перепугался банкир, как никогда в жизни. Запрятал кропалик подальше, побрился, оделся и поехал к своему московскому дилеру, чтобы обычной травы покурить и в реальность вернуться. Привез траву домой - а в квартире курить стремно - мало ли, что еще может случится... И вот он выходит и долбит косяк прямо на лестничной площадке - а снизу по лестнице поднимается кто-то из соседей и рядом с ним слегка притормаживает. Всего лишь на долю секунды, но дальше уже все понятно.

Жила на свете женщина без рук. Но она все ногами делать умела: и готовила, и стирала, и шила-вышивала, и картинки рисовала, и даже косяки ногами забивать умела! Вот, например, выходит она в парк Горького, садится на скамеечку, разулась -- и погнала косяки забивать! А толпа-то кругом толпится, косяки расхватывает и тут же раскуривает, а ментов на фиг вобще не подпускает. Они, блин, только сунутся, а им сразу БАЦ! Они другой раз сунутся, а им другой раз тоже БАЦ! БАЦ! Они третий раз сунутся - не! они третий раз не сунутся, у них вобще дураков нету, по третьему разу соватся. По третьему разу они начинают действовать стратегически. И засылают к этой женщине очень хитрого менеджера. А он ей и говорит: слушай, Оля! И чего ты в этом захолустье киснешь? Ты же все ногами умеешь делать, это ж такой фокус, что куда там тому Давиду Коперфильду! Давай с тобою гастроль забацаем, чтобы ты во всем мире прославилась. И вот стартовало всемирное шоу. Под названием "ЗАЧЕМ НАМ РУКИ?". Выходит, короче, на сцену женщина без рук, и полтора часа подряд рисует, вышивает, пляшет, шариками жонглирует, гайки отвинчивает, автомат разбирает-собирает, из пистолета китайского по зажигалкам стреляет -- а под конец забивает много-много косяков и всем зрителям раздает. Тут начинается всемирный бешеный успех, все мужики в нее повлюблялися, пошли предложения со всех сторон: и замуж выйти, и в кино сниматься, и даже президентом стать. А тут приходит к ней другая женщина без рук и говорит: здравствуй сестра. Мы тут подумали над твоим вопросом и решили, что ты права. Зачем нам руки? Не нужны нам руки! И вот мы тоже поотрезали себе руки и просим тебя возглавить нашу международную организацию. А она ей отвечает: ну, вы, блин, даете! Прямо скажу, подруга: не от большого ума вы это сделали. Я ведь всю жизнь о руках мечтала, да и сейчас мечтаю: вот заработаю много денег и закажу себе железные руки, чтобы юбку эту поганую снять и штаны наконец надеть. Потому что побриться-то и ногами можно, а вот конец из штанов без рук не достанешь. Подруга-то безрукая сперва даже ничего не поняла: какой-такой конец? Ты же вроде бы женщина. А та ей отвечает: сама ты, блин, женщина. А я на самом деле мужчина, только в бабской одежде. Потому что женщина без рук - это пикантно и прикольно, а безрукий мужик всем противен и никому не интересен, не то что безногий. Вот, был у нас один безногий мужик, по вокзалу тусовался, на протезы собирал, так он же за два года квартиру себе купил. А потом машину купил. А потом вобще разбогател, но все равно продолжал тусоваться и попрошайничать. И вот, однажды сидит он на своей тележке, а тут подходит к нему волшебная собачка и говорит человеческим голосом: здравствуй, Иван Денисович! Долго я тебя искала и наконец нашла. А сама я не местная, родом из Ливерпуля, и работала я там по борьбе с наркотиками. Бывало, приходим мы к растаманам траву искать, так я похожу-понюхаю, а потом головою мотаю да руками развожу: нету, дескать, ни травиночки ни пылиночки. Менты уходят, а я вечерком к тем же растаманам захожу, отвисаю по полной программе, они еще отсыпать предлагают, да только куда мне отсыпать? У меня ведь карманов нет, да и косяк забить я не умею. И взорвать его тоже для меня проблема. И шифроваться я не сразу научилась. А пока я шифроваться училась, менты заприметили, что я каждый день укуренная хожу, и отправили меня китайскому императору на праздничый стол. А император тем временем занемог и скончался. И вот я приезжаю, а там все в панике: император помер, а наследника-то и нету! Был, говорят, один, да вот похитили его в раннем детстве, и теперь никто не знает, где он есть. Тогда я и говорю: а не осталось ли от вашего наследника шмоточки какой завалящей? Я бы его поискала бы, и может быть, даже я его найду, и будет у вас опять император. Тогда безногий мужик спрашивает: а для чего ты мне эту шнягу рассказываешь? А собачка как заржет: ох, и глупый ты мужик, Иван Денисович! Ты ведь и есть тот самый наследник китайского императора, и вот теперь добро пожаловать на китайский трон! Тут-то Иван Денисович и задумался. Оно, конечно, с одной стороны и неплохо, но с другой стороны, на вокзале у него место козырное, кровью добытое, и бросать его неохота. И вот он собачку спрашивает: а деньгами взять никак нельзя? А собачка говорит: нельзя, брат, нельзя. Потому что на самом деле я не собачка, а белочка. И сейчас тебя зверски укушу. РРРЫЫЫЫЫ!!!!! Вот так вот безрукая женщина, которая на самом деле совсем не женщина, а мужчина переодетый, вот. Да. Так вот, однако. Там же, на самом деле, мужика-то безногого не было, а это просто безрукая же... мужчина! всю эту телегу рассказывала, от начала до конца. И как дошла она - блин! И как дошел он, блин, до слов про белочку, и как вдруг зарычит: РРРРРЫЫЫЫ!!!! А безрукая подруга с перепугу на пол села и сидит-не-встанет. А мужчина ей говорит: вот видишь, подруга, как все непросто? Собачка белочкой оказалась, женщина - мужчиной, а кто же ты на самом деле? А та отвечает загробным голосом: а я на самом деле... Дура я на самом деле! На фига я себе руки отрезала? И горько зарыдала. Хреново, однако, инвалидом быть! Но в нашей сказке все хорошо кончилось. Приехали санитары, забрали глупую женщину и пришили ей руки обратно. И всем другим глупым женщинам тоже руки попришивали. А безрукий мужчина, который женщиной был, купил себе железные руки, стал президентом и полетел на Марс. А на Марсе жил безголовый сказочник, который всю эту сказку придумал. И вот мужчина взял его железной рукой за нужное место и говорит: а ну, переписывай сказку, чтобы в ней инвалидов не было! А сказочник отвечает: как же я ее перепишу, если же она так и называется: ПРО ИНВАЛИДОВ. Не будет в ней инвалидов - не будет и сказки. Во, гад! Дать бы ему по голове, так головы-то у него как раз и нету! А раз нету головы, значит, всё через жопу - вот такая сказка получается.

Просыпается, короче, старый растаман у себя на флэту рано утром и думает две мысли. Первая мысль: О, ништяк! ну, это он по сезону всегда так думает, потому что ништяк в натуре, голова как перышко, тело как друшляк, а вторая мысль: а неплохо было бы какую-нибудь сказку растаманскую написать. А за окном весна, вселенные встают и рушатся. И вот он идет на кухню и долбит один косой на двоих и засыпает на двести лет, а через двести лет смотрит -- а вокруг лигалайз, на улице ганджа растет, знакомые растаманы тусуются, и тут раздается звонок в дверь. А на пороге стоят два санитара и смотрят друг на друга влюбленными глазами. И спрашивают: здесь живет старый растаман Гайдук? А он им отвечает: обломайтесь, пиплы, потому что я не Гайдук, а Джон с 602-го микрорайона. А они ему говорят: тоже неплохо, парень. А теперь прими посылку, дядя из Джанкоя прислал. И уходят. А старый растаман остается на полной измене: он же по ночам либо спит, либо зависает, ситуацию в общем не контролирует. А из-под шкафа вылазит характерной походкой зеленая мыша с красными глазами и спрашивает: ну что, гады немцы уже ушли. Ушли, говорит ей старый растаман. Ну тогда, говорит мыша, давай приколачивай. И вот садятся они с мышей на кухне, открывают посылку и уже собрались в полный рост сопротивляться, а в посылке такой киндер-сюрприз, что даже кошка растаманская от удивления оба глаза открыла. Вот и ни фига себе, взволнованно шепчет мыша. И тут снова раздается звонок в дверь. Ба, да это же знакомые штангисты с вооооооооооооооот такой штангой во главе со Шварцнеггером позаниматься пришли. В общем, надевают они по-быстрому на штангу блины и начинают ее по очереди тягать. Пару раз приложились -- ох, хорошо-то как! И вот вся тусовка идет втыкать в телевизор на белое солнце пустыни с Хрюшкиной тещей в главной роли. А старый растаман смотрит в окно и думает две мысли. Первая: о, ништяк. Ну, это он всегда так думает, даже если сезон уже давно прошел. Потому что ништяк в натуре. А вторая мысль: интересно, как там Свами Пилорама поживает. И с этими мыслями он выходит в окно и идет в гости к знакомой герле. А та ему говорит: что же ты, старый растаман, который сезон пропускаешь, на цывильную жизнь подсел, из дома на свет не выходишь. В общем, слушай, открывает тебе Джа коридор... Вот ништяк, думает старый растаман, ты тут, герла, посиди порассуждай, а мне новую сказку писать надо. И быстро-быстро снаряжает партизана в город с воооооооооооооот таким пакаваном ганджа. Ну, а пока тот идет и паравозы жопой останавливает, он уже пишет воззвание к народу, и даже не хуже, чем у Боба Марли. А тут еще человек с Ивано-Франковска с гавайской гитаркой вписался, саунд, конечно, не местный, но очень в тему, мягко так. В общем, в конце концов так досопротивлялся, что глаза от компьютера покраснели и аллергия на майонез началась. Вот врач в поликлинике и спрашивает: так на чем мы с вами остановились? А старый растаман и говорит: я только хочу сказать, что нету ничего и не было никогда. Врач смотрит на него с участием и говорит: а как же гады немцы? Да нету никаких немцев (отвечает старый растаман), я их по пьяни написал, когда не в духе был. А что же есть? спрашивает врач. Есть одно сплошное гонево, как будто где-то что-то есть. Есть, отвечает врач и достает с-под стола уже приколоченный косой. А потом они дербанят в палисаднике траву и собирают муравьев в спичечный коробок, с понтом спасают пьяных гуманоидов. Но старый растаман на все эти телеги уже не ведется, а спокойно чистит картошку у себя дома. Солнце в окно лупит как из ведра, снег того и гляди растает, и вот приходят к нему в голову три мысли. Первая мысль -- ну, вы знаете. Вторая мысль: куда мыша делась, вроде в магазин за кефиром пошла -- ну, это он по сезону всегда так думает. А третья мысль: а неплохо бы ништяков каких-нибудь... В этот момент возвращается Джа из Крыма, смотрит: бардак кругом, насрано, нассано, деревья пилят, какие-то гопники лысые тусуются, вот-вот менты нагрянут. Берет он швабру и быстро так, по-деловому, начинает выписывать всех из рая. В окно вылетает стереосистема "Союз-4", трактор "Беларусь" и остатки Хрюшкиных центроф. Поставив точку после "оф", старый растаман долго смотрит на лист бумаги, и тут встает во весь рост, держась за спинку стула и кричит: А ПОШЛИ ВЫ ВСЕ НА $$$! И тут же всех левых со вписки как ветром сдуло, только пипл с герлой стоят, чешутся и дрожат от холода. Слепил он их да так и оставил. Вечер за окном, спать пора. Только глаза закрыл, а тут снова как началось... Вот так и живет до сих пор старый растаман в раю, только не все в это врубаются, даже он сам. Но зато потом как врубятся, так сразу и вырубятся.

Один нарик на кумарах метется по базару и пытается продать какие-то часы, а они никому и на фиг не нужны. Тут подходит к нему цыган, говорит: пацан, я вижу, тебе совсем плохо, пойдем, мы тебя подлечим. А ему в натуре уже совсем плохо, и вот он идет с цыганами за какой-то сарай, и они вмазывают ему кубик черной - нормальной, не бодяженной, без барбитуры и прочей попсни. И говорят: вот, видишь сам, какой мы товар привезли. А продавать стремно, потому что мы залетные, никого тут не знаем. Тогда он их спрашивает: так вы что, меня хотите подписать сумку сторожить? Нет, ребята, тогда спасибо за дозняк, берите вот часы, они на три дозняка потянут, а я дальше пойду. А они говорят: нет, у нас другая фишка, нам сторожить ничего не надо, потому что весь товар шифрованный под отраву от колорадского жука. И показывают ему: в натуре, фабричная расфасовка, и написано "Яд фантофос, смерть жукам, один флакон на ведро", и все такое. А потом показывают накладные, и там тоже проставлено: "Яд фантофос, смерть жукам", и все такое. А потом называют цену: нормальная цена, еще летняя, надо пойти браткам позвонить, чтобы затарились. А цыгане говорят: ты лучше не звони, тем более из дому, потому что телефон у тебя сто процентов прослушивается. А ты лучше вот что - ты же знаешь, куда твои братки раскумариваться ходят, так ты туда подойди и направляй их к нам, мы будем тороговать с машины прямо при входе. Пусть подходят и говорят, что им - как тебя зовут? Саша? - что им, короче, Саша сказал, что у нас есть фантофос от колорадских жуков. А часов после четырех подходи, мы тебе еще дадим. И вот наркоман Саша целый день ходит по точкам, отлавливает братков, кому из автомата звонит, кого просто так, и направляет их всех к цыганам за фантофосом. А вечером приходит к ним, и они дают ему два флакона. И вот он пришел домой, а там жена с утра дозы ждет, ее уже всю колотит. Пока он раздевался, она уже вмазаться успела и моментально отъехала. Раз и навсегда. Потому что там в натуре яд фантофос, смерть жукам. Такие вот дела. Тут, конечно, менты наехали, повязали наркомана Сашу и стали его зверски допрашивать, потому что во всем городе человек пятьдесят чернушников таким вот образом кочумнуло. Они, конечно, с одной стороны, может быть, и рады, что наркоманов меньше стало, но, с другой стороны, надо же законность соблюдать. Тем более, что уже и в других городах такое было, но нигде живых свидетелей не оставалось. Месяца через три повинтили этих цыган, приводят на очную ставку, он их опознает, а они его в упор не узнают, говорят: в первый раз видим. Потом еще полгода следствие, а потом суд. А на суде получается такая херня: никто не может доказать. Они же в натуре продвали яд от жуков, приходили люди, спрашивали у них яд от жуков - они его и продавали. И адвокат у них такой, что хоть кого отмажет. Говорит: у наркоманов сознание вывихнуто, они думают - если цыгане, значит, наркотики. А судья сидит вся застреманная и со всем соглашается: конечно, конечно, условный рефлекс. Короче, кончается дело тем, что обоих цыган освобождают прямо в зале суда, а наркоману Саше сперва пытаются статью припаять, но статьи для него не находят и, в конце концов, отправляют его на дурдом. Как злостного шизофреника, который своими мутными фантазиями уграл пятьдесят человек и свою жену вдобавок. Тогда Саша думает: ну, погодите, гады. Я до вас еще доберусь. И дальше начинается уже чистая фантастика. Он, короче, спрыгнул с черного, начал примерно себя вести, на всех стучать, -- и добился выписки из дурдома (тут, конечно, еще и родители помогли). А потом устроился на работу к знакомым бандюкам и за два года так круто себя поставил, что даже участковый его бояться начал. А сам все ищет тех цыган, а от них ни слуху ни духу. На дно легли или, короче. Может, и замочили их после того как они засветились. И только он начинает уже думать, что их замочили, как вдруг читает в какой-то газете, что в Германии происходит такая же фишка, как вот эта то что была. Тогда он уходит от бандюков, устраивается где машины с Германии перегоняют и в конце концов находит тех цыган в славном городе Бремене. Вернее, они его находят. Подходят и говорят: ну, что, Саша? Хочешь фотки посмотреть, про свою жену и вобще? И показывают ему кодаковские снимки, а на них его жена и все братки откочумавшие, в райских садах, в белых одеждах, и лица у них у всех такие спокойные-спокойные, как на земле не бывает. А потом дают кассету, а там его жена говорит: вот, мол, Саша, живешь ты, родной мой, на земле, и не знаешь, что на самом деле Земля - это специальный ад для дураков, чтобы они мучились без конца по глупости своей безразмерной. А устроили это боги, потому что они все умные и злые и садисты по жизни - устроили, короче, такой концлагерь, а сами смотрят и прикалываются, как людишки загнивают и друг друга едят. И только Добрый Дядюшка Джа с этого цирка не прикалывается, а наоборот, печалится, что людям так херово. И вот он послал на Землю двух своих ангелов, чтобы они отобрали на Земле кому самохуже и отправили их всех в Великий Теплый Рай. Саша слушает все эти телеги, а сам уже потихоньку пистолет нащупал и предохранитель снял. И вот на словах "Великий Теплый Рай" он выхватывает пистолет - а это уже не пистолет, а двухкубовый разовый баян. А цыгане дают ему флакон, желают удачи и спокойно уходят. Ну, он, конечно, не сразу решился - недельку еще посомневался, фотки порассматривал, кассетку послушал. Оно, конечно, при современной технике и не такие иллюзии можно создать; но вот чтобы пистолет в баян превратить - короче, этот факт в конце концов его убедил. Вмазался он фантофосом и отправился в Великий Теплый Рай. А в Раю как клево, словами не передать. Вместо почвы - покой, вместо воздуха - блаженство, и никакой наркоты не надо, потому что всем и так хорошо. Встретился он там с женой, встретился с братками погибшими, много еще клевого народу повстречал - короче, сам не заметил, как десять лет пролетело. Так бы и целую вечность там жил - но стала его совесть мучить: я тут кайфую, а там ведь еще сколько народу, и все страдают от глупости своей безразмерной. Пришел он к Доброму Дядюшке Джа и говорит: назначь меня в ангелы. Я на Землю пойду, и всем по-честному расскажу, как здесь у нас хорошо. Здесь же просторно, всем места хватит, так почему бы их всех сюда не забрать? А Джа говорит: чтобы ангелом быть, надо здесь родиться. Ты же ничего не умеешь, что ангелу положено, и вобще успокойся: если Я за дело взялся, то в конце концов все ваши тут будут. Живи себе и жизнью радуйся. А Саша как будто ничего не слышит и все свою линию гнет: не могу я в полной мере радоваться, пока там люди мучаются. Пусть я ничего не умею - я все равно пойду и все им расскажу, они мне поверят. Тогда Джа говорит: ладно, будь по-твоему. Сейчас сходи с женой попрощайся, сегодня ночью отправишься. И вот Саша сходил домой, побеседовал с женой, а потом уснул. И проснулся на том самом базаре с теми самыми часами, и ломает его в полный рост, как давно уже не ломало. Тут подходит к нему цыган и говорит: пацан, я вижу, тебе совсем плохо, пойдем, мы тебя подлечим. А Саша ему отвечает: извини, отец, ты, наверное, что-то перепутал. На вот, лучше, часы у меня купи - смотри, какие клевые часы, командирские, и недорого совсем. Цыган только пожал плечами и отошел. А Саша пришел домой, дверь на ключ запер, ключ в унитаз спустил, потом весь расстворитель туда же вылил, потом баяны все (даже запечатанные) собрал и в окошко выбросил. Жена на него как накинулась: что ты делаешь, идиот, ты что, не видишь, я же сейчас умру. А он ей отвечает: спокойно, мать. Не все мы умрем, но все изменимся. Просто надо пережить этот трудный период, и дальше все будет ништяк.

В общем, вот такая тема: типа весь мир -- Божий компьютер, а мы в нем файлы. И это сразу многое объясняет -- например, почему одни люди сразу запускаются, или почему вирусы. Вот, например, один человек едет в зеленоградском автобусе, и вдруг превращается в депутата Жириновского. И сразу думает: а зачем я еду в Зеленоград, мне же сегодня в Думу бы надо бы, поприкалываться с этих козлов всенародно избранных, журналистов поразвлекать и вобще оттянуться. И едет в Думу. А там возле входа уже толкутся человек пятнадцать таких же точно Жириков и ждут начальника охраны, чтобы он пришел и решил, кого пропускать. А пока начальник пришел, так еще десяток Жириков подвалило. И причем у всех депутатские ксивы в полном порядке. А охрана их пускать не хочет, потому что она сегодня уже восемь Жириков внутрь пропустила, и теперь изнутри раздается непонятный шум, типа как будто оно сейчас вот-вот взорвется. Так вот: наш Жирик, как самый сообразительный, сразу понял, что в мире началась очередная непонятка и надо срочно эвакуировать семью и самому, по возможности, свалить куда подальше, пока лишних Жириков отстреливать не начали. Приезжает домой, а оттуда как раз Жирика выносят и грузят в упаковочную машину с мигалкой. А тот упирается, в упаковку лезть не хочет и кричит на ментов разные обидные вещи. А возле подъезда собралась толпа народа, говорят: сегодня уже четвертого Жирика забирают. И тут следом за ментами выходит еще один Жирик, вместе с семьей и чемоданами, садится в такси и отбывает в неизвестном направлении. Но это история вобще-то не про Жирика, а на самом деле это история про Ельцина и торчков. Идет, значит Ельцин по улице и вдруг видит торчков. Он говорит: привет, торчки. А торчки ему отвечают: привет, Ельцин. А ты глюк или на самом деле? Ельцин им говорит: я не глюк, я на самом деле. Тогда торчки ему говорят: а давай мы тебе паравоз дунем. А Ельцин спрашивает: а это не больно? Тут торчки ему объясняют, что такое паравоз, и даже демонстрируют на одном из паравозолюбивых товарищей. Ельцин подумал и говорит: нет. Давайте я лучше так хапону. И хапает как пионер, честно и добросовестно, на полную катушку. А потом говорит: во, как клево, оказывается! Прям на десять лет помолодел! Вот это гораздо лучше, чем эту водку галимую жрать, тем более что врачи уже давно запретили. А лучше ганджа курить и с торчками тусоваться. И вот начинают они тусоваться. А тут явились менты и стали ксивы проверять, а у Ельцина ксивы нет. Он говорит: вы что, мужики, меня не узнаете? Я же, елы-палы, президент Ельцин. А менты ему на это: если ты президент, то почему такой укуренный? И почему без охраны? Короче, поехали с нами в участок до выяснения. И грузят его вместе с торчками в желто-синюю упаковку. Приехали, короче, в участок. Ельцин говорит: а где тут у вас телефон? Мне домой позвонить надо. А они ему: а может тебе еще и кофе в постель? Он им: не хер стебаться, я же по закону имею право на один звонок. А они ему: старик, ты б вобще молчал за свои права, а то сейчас свяжем тебя как буйного, будешь знать, как с торчками тусоваться да за президента себя выдавать. И закрывают их всех в обезьянник. И сидит, короче, президент Ельцин вместе с простыми торчками в обезьяннике. А тут по радио передают: президент Ельцин сегодня вышел из дома и пропал неизвестно куда. Менты сразу понимают, в какую каку они вляпались и что им за это будет. И что теперь делать? Выпустить его -- плохо, не выпускать -- опять плохо. А вот если его дубинками забить и на соседний участок подбросить? Это вроде бы нормально, все нормальные люди так делают, и если сделать все как надо, то за это ничего не будет. И вот, короче, решили они Ельцина забить. Открывают обезьянник и говорят: торчки, на выход и по домам! А ты, дед, останься, у нас с тобой разговор будет. Но тут торчки ментам говорят: короче, так. Или мы сейчас с дедом вместе выходим, или никуда не идем, пока начальство не прибудет. А менты говорят: вы что, оборзели? Хотите вместе с дедом мер физического воздействия огрести? А торчки говорят: конечно, не хотим. Кто ж мер физического воздействия хочет? Вы ж, небось, тоже мер физического воздействия получать не любите? А менты говорят: а оно вас совершает половой акт, чего мы любим, а чего не любим? А ну, валите из камеры по-быстрому! Тут торчки говорят: короче, так. Или мы сейчас с дедом вместе выходим, или никуда не идем. Пока начальство не прибудет. И на весь этот шум как раз выходит из кабинета начальство: усатый капитан хохляцкого вида. Он-то уже по радио все слышал, но делает вид, что не слышал. И говорит: что за шум? Тут менты с торчками наперебой начинают задвигать ему свои версии происшедшего; а он прерывает их решительным жестом и спрашивает: нашли что-нибудь? Менты говорят: нет. Все у них уже внутри. Тогда капитан спрашивает: а чего они тут сидят? Тут снова начинается безобразный шум, и в конце концов капитан приказывает всех выпустить и идет проверять следующий обезьянник. А там сидят два мужика примерно одинакового возраста: один трезвый, но сам лохматый-бородатый, на бомжа слегка похожий, второй -- такой вот пьяный слегка, но вобще весь такой аккуратненький- интелигентненький, типа преподаватель из вуза. Что-то они там не поделили возле ларька, вроде драку устроили, а тут их и повязали. Зовет их капитан к себе в кабинет, проверяет у преподавателя паспорт, а там написано: Гайдук Дмитрий Александрович, 20.03.1964, г.Днепропетровск. И в натуре, преподаватель из МГУ. Проверяет у второго паспорт, а там тоже написано: Гайдук Дмитрий Александрович, 20.03.1964, г.Днепропетровск. И к тому же, гражданин Украины. А надо сказать, что капитан и сам Гайдук Дмитрий Александрович, и тоже из Днепропетровска, и родился тоже 20 марта 1964 года -- вот ведь как любопытно! Тут он начинает аккуратный такой наезд на Гайдука лохматого: давно ли в Москве? С какой целью? Где живете? Давно ли там живете? А раньше где жили? Тут выясняется, что днепропетровский адрес у них один и тот же; при этом Гайдук-доцент как-то странно начинает моргать и головой мотать. Видать, этот адрес ему тоже знаком. Тогда капитан спрашивает напрямую: ну что, Гайдуки, а что вы делали в 1981 году, в июле месяце? Гайдук-бородатый честно отвечает: в университет поступал. В Московский Государственный. Все экзамены сдал, баллов недобрал, не прошел. А Гайдук-доцент тоже честно отвечает: в МГУ поступал. Все экзамены сдал, с первого раза поступил. И тут капитан Дмитрий Гайдук понимает, что четыре Жирика с утра и Ельцин с торчками в обезьяннике -- это вобще такая ерунда по сравнению с тем, что еще в природе бывает. И говорит он обоим Гайдукам: а я ведь тоже в МГУ поступал. В восемьдесят первом году. Только вот первый экзамен завалил и ушел в армию. А после армии второй раз поступал, снова первый экзамен завалил и устроился работать в милицию. А зовут меня, между прочим, Гайдук Дмитрий Александрович, и родился я в Днепропетровске 20 марта 1964 года. Вот так-то. Тут у бритого Гайдука отвисает челюсть, а лохматый-бородатый хитро улыбается говорит: а... не покурить ли нам по этому поводу? У меня ведь хитрая заначка есть. А усатый капитан Дмитрий Гайдук на это отвечает: оставь, Гайдук, свою хитрую заначку, из вещдоков возьмем. И дает лохматому характерную синеватую афганскую бОшку: нА вот, приколоти. Короче, пыхнули они нехило, и доцент тоже с ними пыхнул, а потом посидели до утра, за жизнь поговорили, еще пару раз пыхнули, а утром пожелали друг другу всего хорошего и разошлись как в море корабли. Потому что любому ясно: три Гайдука в одной упаковке -- это уже явный передоз.

Один парнишка работал на частной фирме дегустатором ганджа. И вот он как-то раз пришел с работы и сел повтыкать в телевизор. Втыкал, короче, втыкал, подбородок рукой подпер -- и вдруг натыкается на что-то мохнатое и кустистое. Смотрит - а у него борода отросла. До самой груди. Тогда он думает: ох, чтой-то я засиделся. У телевизора. Надо, короче, пойти прогуляться. И с такими мыслями выходит на трассу и стопит частную машину. А машина ни фига не стопится, а летит прямо на него, как в замедленном кино. Тут он врубается, что надо отскочить, но машина его все-таки как-то крылом цепляет. И вот он лежит в кювете и слышит, что машина затормозила и остановилась. Тогда он поднимается из кювета, подходит к машине и говорит: Мужик, ну, ёлы-палы, что за дела? А мужик говорит: извините, батюшка, я это... немножко... ну, короче, извините меня, батюшка, я это не специально, а типа слегка того-этого... а вы, батюшка, куда едете? Парень говорит: в Питер, наверное. Только я совсем не батюшка, а работаю дегустатором на частной фирме. Мужик смотрит на него с таким выражением типа "так я тебе и поверил", и спрашивает: в Питер, значит? А к нам, в Тверь, заглянуть не хотите ли? Там для вас, батюшка, работа есть по вашей специальности. Тут парень думает: в Тверь так в Тверь. В это время года и в Твери весело бывает. И садится в машину. И едут они, короче, в Тверь. Водила всю дорогу что-то бухтит без умолку, и всё такую бредятину, что без косяка не разберешь. И всё спрашивает насчёт разных церковных дел, а парень в них ни в зуб ногой, но отвечает как умеет, потому что надо же разговор поддержать. Когда водила его в десятый раз батюшкой назвал, он уже и отмазываться перестал: ну ладно, батюшка так батюшка. Слава Богу, что не матушка. И вот приезжают они в Тверь. Мужик говорит: послушайте, батюшка, а давайте ко мне заедем, водочки выпьем, за жизнь поговорим. И тут уже никакие отмазки не катят - мужик настойчивый, и идея эта, видно, крепко ему в голову засела. Приводит он парнишку в свою квартиру, дверь открыл, вперед пропустил, а сам сразу побежал за водкой. И пропал с концами: час проходит, два проходит, а его все нет и нет. А квартирка у него, это надо было видеть. Чума, короче, полная. Весь пол битыми стеклами посыпан, стены в дырах, стекла выбиты, мебель раскурочена, телевизор об стенку разбит, магнитофон ногами растоптан. Только на кухне один стол целый и одна табуретка; и вот парень сел на эту табуретку, полчаса посидел, потом в комнату пошел, с одного угла стекла выгреб, сделал себе местечко и прилег полежать. Лежит он, короче, лежит, а тут вдруг высовывается из стенки головка с рожками и спрашивает: извините, а хозяин дома? Парень ему честно отвечает: нету его, он за водкой пошел. Тогда рогатый снова прячется в стенку, а через полчаса снова высовывается и спрашивает: извините, а хозяин еще не возвращался? Парень ему опять отвечает: нет, не возвращался. Тогда рогатый снова прячется в стенку, а через полчаса снова высовывается и спрашивает: извините, батюшка, а не знаете ли вы, скоро ли хозяин придет? Парень ему отвечает: не знаю. И кто тут батюшка - тоже не знаю. А рогатый спрашивает: так вы не батюшка? Парень говорит: ну, конечно, не батюшка, это я просто зарос слегка, некогда было побриться, понимаешь ли. Тут рогатый вылазит со стенки целиком, громко свистит и кричит: Пацаны! Не ссыте! Он не батюшка! И сейчас же со стенки выпрыгивает целая шобла чертей в виде членов с рожками - все разноцветные, вонючие и размером от пяти до сорока пяти сантиметров. Окружают они паренька, молча рассматривают его секунд тридцать, а потом хором говорят: В НАТУРЕ, НЕ БАТЮШКА! В НАТУРЕ, ЛОХ КОНКРЕТНЫЙ! НУ-КА, ЛОПУШОК, СТАНОВИСЬ РАКОМ - СЕЙЧАС ТЕБЯ В ПИОНЕРЫ ПРИМЕМ! Тут парень понимает, что попал в чужое стремное кино, и надо как-то выкручиваться. И говорит: сами вы черти, .. вашу мать! Я на самом деле очень крутой батюшка, и всех вас сейчас крестить буду! Черти сразу обратно в стенку, а он стенку перекрестил, и как гаркнет на них: А НУ, СТОЯТЬ! Тут некоторые попробовали на него залупнуться, так он им сразу щелбанов надавал, а потом всех построил колонной, отвел в ванную и прямо в ванне покрестил. И стали все черти ангелами. Да. Короче, стали все черти ангелами - и сразу в квартире битые стекла подмели, мебель собрали, телевизор починили - короче говоря, навели полный порядок, и собирались уже было стены шпатлевать и обои клеить - а тут как раз хозяин вернулся. С водкой. Переступил порог - и обалдел: в квартире все ништяк, играет тихая музыка, пахнет ладаном и кругом летают ангелы. Тут трое самых крупных ангелов делают круг под потолком и подлетают к нему. Один ласково так забирает бутылку с водярой и выливает ее в толчок; другой сымает с него пиджак и брюки, берет под мышки и кладет в ванну, где только что все черти покрестились. А третий садится ему на горло и говорит: слушай меня, мужик. Короче, с сегодняшнего дня - никакой водки, понял? И никакого курева, понял? И никаких проституток сюда не водить с вокзала, понял? Будешь, короче, кефир пить, спортом заниматься и бабки зарабатывать; а потом вернешься к жене и будешь жить как нормальный, понял? Короче говоря, такие вот ангелы-хранители. Парень на это дело как посмотрел и думает: надо сваливать поскорее, пока они за меня не взялись. Вышел потихонечку на лестницу и вернулся обратно в Москву. А там только на работу пришел, а все ему хором: ну, ты прямо как батюшка. А он им отвечает: а я теперь в натуре батюшка. И с тех пор стали его называть Батюшкой.

Короче, случай из жизни штангистов. Сидит такой себе штангист у себя дома, пиво пьет, кальбасу кушает, шуфика по мафону слушает, потом ван-дама по видику смотрит. Офигенный себе штангист: репа во! плечи во! спина как футбольное поле - но только не прет его вся эта жизнь! Нет, не прет! Хочется штангу потягать - ну, он же штангист, в натуре, - а штанги-то и нету. Потому что межсезонье. И вот наш штангист встает с дивана и пиздячит на спортсменскую тусовку. А там сидят еще такие же штангисты с тоской в глазах, некоторые уже целую неделю штанги не нюхали. Но, говорят, к вечеру штангу должны подвезти. И какую штангу! Пацаны, говорят, вчера один блин вшестером поднимали. Но и цена соответственная - вот только денег ни у кого нет. И у нашего штангиста тоже. А кругом-то жизнь спортивная кипит! Вот пловцы из бассейна брассом выплыли - можно бы у них денег занять, но они, что им говоришь, ничего не понимают: вода в ушах. Некоторые уже по две недели в заплыве - и на какие только деньги плавают? Ну, так настоящему пловцу много ли надо: город большой, народу много, пару раз нырнуть всегда на шару можно. Там нырнул, тут нырнул - смотришь, уже и наплавался. Рядом автогонщики тусуются - только и слышно, что про горючку да про кубатуру. Подхожу к знакомому гонщику; давай, говорю, на штангу скинемся, а то у нас не хватает. А он и говорит: ты меня, Славик, извини, но ебал я в рот ваш бычий кайф. Это ж надо, говорит, такое придумать: тяжести тягать. Да если б у меня, говорит, деньги были... Ну, конечно, если бы у него деньги были, он бы на них горючки взял, или каких-нибудь винтиков-шпунтиков, или, на крайняк, колес бы запасных купил. Ну и слава богу, что у него денег нет. А вот легкоатлет знакомый пробежал - мы к нему, а он от нас. Марафон он, видите ли, бежит. Имени Первого Салюта. Следом за ним другие марафонцы промелькнули, даже не поздоровались. А штанги-то никто не несет. И денег у нас максимум на два блина. И вдруг появляется из-за угла наш Коля Шварцнеггер - это у чувака такой спортивный псевдоним, чтобы никто не догадался. Походка тяжелая, глазки красные, улыбочка характерная. И катит перед собой воот такую тачку с блинами! Ну, говорит, чуваки, сегодня оттянемся: дядя из Джанкоя посылочку прислал. Тут все штангисты сразу расцветают на лице и радостно, но без лишней спешки идут в укромный скверик. Там они надевают на штангу блины, крепенько их привинчивают, чтобы не послетали, и начинают ее по очереди тягать. Пару раз потянули - ох, хорошото как! А тут и менты откуда ни возьмись. "А-а, - кричат, - попались, штангисты сраные!..." Ну, а дальше-то что? А дальше мы им просто пиздюлей вломили, чтобы не мешали людям культурно отдыхать. Ведь мы же, бля, штангисты, не наркоманы какие-нибудь - так что пусть они нас на измену не высаживают!

А вот история из жизни старого растамана. Просыпается, короче, старый растаман у себя на хате и думает две мысли. Первая мысль: о, ништяк. Ну, это чисто абстрактная мысль, это он по сезону всегда так думает, как проснется: о, ништяк. Потому что ништяк в натуре. Тело как перышко, крыша как друшляк, внутри желудка пустота. А вот вторая мысль, он думает: а неплохо бы вот подняться и что-нибудь из ништяков вчерашних заточить неплохо бы. Потому что там ништяков нормально осталось, типа банка тушонки, булка хлеба, картошки пол-казана, короче ни фига себе ништяков осталось. И вот он встает и идет их заточить. А ништяков, короче, нету. Пустой казан стоит, и все. Даже хлеба не осталось. Нету вобще ничего, короче. И вот растаман громко думает: а кто это мои ништяки все захавал? А из-под шкафа отзывается стремный загробный голос: ЭТО Я НИШТЯКИ ТВОИ ЗАХАВАЛ!!! Растаман даже удивился: то есть как это "я ништяки твои захавал"? Это же не может такого быть, вобще, чтобы я ништяки твои захавал. И вобще ты, знаешь, не высаживай, потому что за твои ништяки вобще базара нету. Откуда, вобще, на моей хате твои ништяки? Гонишь ты, короче, ой, гонишь... А голос ему говорит: Дебил! Повторяю еще раз: Я ништяки ТВОИ захавал! А растаман ему говорит: а кто ты вобще такой, что на моем же флэту на меня дебилом называешь. А ну, бля, если ты такой крутой, вылазь с-под шкафа, я тебе щас покажу, кто в доме хозяин. А голос ему отвечает: ДА, Я КРУТОЙ! ДЕРЖИСЬ, КОЗЕЛ, ЗА СТУЛ, Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ВЫЛЕЗУ! Ну, растаман, короче, взялся за стул. Стоит, смотрит, а с-под шкафа никто не вылазит. Ну, он, короче, повтыкал минут полчаса и пошел за хлебом. Вернулся, сел хавать. Вдруг слышит из-под шкафа: Чувак, хорош гнать! дай хлебушка! Растаман туда смотрит, а оттуда характерной походкой вылазит зеленая мыша с красными глазами. И говорит: Ну, дай хлебушка! А растаман ей: хуюшки! Не фиг было меня дебилом называть. А ну, лезь обратно под шкаф, не мешай мне хавать. Тогда мыша залазит под шкаф и оттуда бухтит: гандон ты, еб твою мать! Кусочек хлеба для бедной мышки, и то зажал! Ну, подожди: ночью вылезу, снова все схаваю. И свалила. А растаман высел на измену. Он же ночью или спит, или зависает. Ситуацию не контролирует, короче. А мыша, она же, во-первых, ночью не спит, в темноте все видит, это же надо теперь замарачиваться от нее хавчик прятать, чтобы она его не заточила. Это же такой напряг, короче, как на войне, теперь и не покуришь нормально, все время надо за мышу думать, чтобы она ничего не схавала. Забил косой, покурил -- а его не прет! Такая вот, бля, мыша -- пришла и весь кайф навеки обломала. Тогда растаман думает: это, наверно, сейчас надо растаманскую кошку найти и подписать ее, чтобы она с мышей разобралась. А растаманскую кошку найти не проблема. Потому что она как с вечера растаманского молока напилась, и до сих пор лежит посреди хаты, как мешок с драпом. И вот растаман начинает ее тормошить, за уши, за усы, за хвост и так далее. В конце концов она открывает левый глаз и говорит: о, ништяк! А клево бы сейчас ништяков каких-нибудь заточить. Тогда растаман терпеливо и доходчиво врубает ее в ситуацию с ништяками и подлой мышей, которую надо срочно схавать. Кошка его внимательно слушает, а потом говорит: ну, чувак, я вобще так поняла, что завтрака сегодня не будет, да? Ну, тогда я еще повтыкаю, ладно? И закрывает свой левый глаз обратно. А тут приходят друзья-растаманы и застают своего дружбана на полу возле напрочь убитой кошки на жуткой измене. И говорят: не ссы, чувак! Мы вот сейчас покурим и эту мышу прищемим, чтобы она тут не бспредельничала. А мыша им с-под шкафа: заебетесь меня щемить, кони красноглазые! Задрачивает, короче. А с-под шкафа не вылазит. Тогда растаманы свирепеют и разрабатывают зверский план, как эту мышу с-под шкафа выгнать и жестоко наказать. Короче, значит так: два растамана должны встать на стулья и трусить шкаф сверху, еще один растаман должен стучать по шкафу кулаком, еще один будет шарудеть под шкафом шваброй, а еще один встанет возле шкафа с двумя бутылками, чтобы как только мыша вылезет, так и сразу в нее метнуть. Потом они раскуривают косой и приступают к выполнению своего плана. Короче, два растамана становятся на стулья и начинают трусить шкаф. Еще один ритмично стучит по шкафу кулаком, еще один чисто под ритм шарудит под шкафом шваброй. А старый растаман тоже под этот ритм стучит бутылками. И вот они постепенно входят в ритм и начинают оттягиваться в полный рост, получается такой индастриал, типа Айштунценде Нойбаутэн. Короче, сейшенят они, значит, типа минут пятнадцать или даже полчаса, и вдруг слышат, кто-то на гитарке начал подыгрывать. Причем саунд какой-то совсем незнакомый, явно не местный, но все равно клево так, мягко и, главное, очень в тему. Смотрят -- а там стоит чувак какой-то, совсем непонятный, откуда он и вобще. Растаманы его спрашивают: чувак, а ты откуда. А он говорит: я с Ивано-Франковска, шел тут мимо, слышу, люди сейшенят на ударных, вот решил с гитаркой подписаться. А растаманы говорят: та, это мы не сейшеним. Это мы мышу с-под шкафа выгоняем. Тогда ивано-франковец заглядывает под шкаф и говорит: ну, чуваки, это вы ее до конца сезона так выгонять будете. Потому что она уже давно под полом сидит. У вас же в плинтусе дырка, так она туда скипнула еще в начале сейшена. Растаманы смотрят: а там и в самом деле дырка офигенная, аж ветер свистит. И говорят: ух, ты! Какой, ты, блин, врубной, в натуре! А мы тут со шваброй и с бутылками. А ты, блин, сразу врубился, что она скипнула. Слы, чувак, так ты, может быть, знаешь, как ее, суку, прищемить, чтобы она не беспредельничала. Потому что она тут один день тусуется и уже всех достала. А ивано-франковец говорит: это зависит, какая у вас мыша. Тогда старый растаман говорит: ну, она, да... Короче, знаешь, такая вся стремная, зеленая, а глаза как маленькие помидорчики. А ивано-франковец ему отвечает: ну, так это, короче, не проблема. Это вы неделю не покурите, и она сама по себе рассосется. Тут все растаманы как зашумели: та, шо ты гонишь! Прямо как психиатор, в натуре. Это же как можно, целую неделю не курить, это же вобще умом поехать можно. А ивано- франковец им говорит: тогда давайте другой способ, менеее напряжный. Тогда давайте нажарим каши, положим грамм сто на блюдечко и поставим посреди комнаты. Мыша ночью вылезет, каши обхавается и приторчит, а мы ее только хап! и сразу запакуем в бандероль и отправим на фиг в Израиль, потому что левым здесь не место. Вот так ее сразу в Израиль и отправим. Только надо еще шкаф пересунуть в другой угол. Растаманы подумали и говорят: чувак, а может быть, не надо шкаф сОвать? Потому что он такой тяжелый, прямо как весь пиздец, четыре тонны с гаком. А ивано-франковец говорит: надо, чуваки! Не знаю, точно, зачем, но жопой чувствую, что надо. И без долгих базаров встает и упирается в шкаф плечом. Тут все растаманы идут ему навстречу и довольно быстро, даже почти без матов и совсем без перекуров, пресовуют шкаф в другой угол. Потом они по-быстрому дербанят в палисаднике траву, жарят кашу, хапают по три ложки и через полчаса уже висят в полный рост. И тема у них, короче, такая: они все сидят на полу и втыкают на блюдечко с кашей, когда же эта мыша придет и будет хавать. А на блюдечке происходит такое бурление, шевеление, цветочки растут, птички поют, вселенные встают и рушатся, и все такое. И вот появляется зеленая мыша, ныряет в эту кашу, начинает там валяться, бултыхаться, бегать, прыгать, и хавает, хавает, хавает -- и вот, она, короче, захавала всю кашу и зависла посреди блюдца. Тут все растаманы врубаются, что ее надо ловить, и начинают ее ловить. А она начинает от них уползать. И вот они ползут за мышей, а она ползет от них. Ползут они, значит, ползут, и вдруг мыша ныряет обратно под шкаф. А растаманы ударяются в шкаф головой и хором думают: бля! какая, сука, шустрая! А через минут пятнадцать под шкафом начинается грохот, глухие удары головой в стенку и громкие маты. Это мыша на конкретной измене ищет свою дырку в плинтусе и не может ее найти. Потому что шкаф пересунули. И вот она бегает под шкафом, таранит плинтус и кричит: замуровали, демоны! Тогда ивано-франковец сует руку под шкаф, достает оттуда мышу и говорит ей: ну, что, зеленая? допрыгалась? Мыша оценивает ситуацию и понимает, что она-таки в натуре допрыгалась. И говорит: чувак, ну я же не виноватая. Просто, знаешь, вчера так на хавчик пробило, так что мне, уже и похавать нельзя? А ивано-франковец говорит: похавать тебе всегда дадут, если по-нормальному попросишь. Только наглеть не надо, ясно? А мыша говорит: так он же сам первый на меня погнал, и хлеба не дает. А ивано-франковец говорит: ну, я вижу, ты, в натуре, тупая, ничего не понимаешь, надо тебя воспитывать. Тогда мыша видит, что чувак совсем не пацыфист и настроен очень решительно, и говорит: все, все, все. Все я понимаю, короче, я здесь со всех сторон неправа, не надо меня воспитывать. Я уже все понимаю. И беспредельничать больше не буду. Только не надо меня воспитывать. Тогда ивано-франковец ставит мышу на пол и говорит: ну, смотри. Еще раз чуваки на тебя пожалуются -- можешь сразу вешаться. Ясно? Тогда мыша быстренько отвечает: ясно, гражданин начальник! И снова ныряет под шкаф. А потом через полчаса опять выныривает с-под шкафа и говорит: чуваки, ну, так я что-то не поняла, где моя дырочка? Но растаманы уже все повырубались, намаялись за день, конечно. Устали, и все такое. А тут еще каша пригрузила. И всем эти мышины проблемы по барабану, даже кошка растаманская на них не ведется. Ну, мыша потусовалась до утра, дырочки никакой не нашла, обломалась и с хаты свалила. И больше ее здесь не видели.

думаю, что только прокатать! Женя. ...сматря как катать а ваще пракатка минимум 40 а то и 60-80 кароче падстрял на 100 имхо

Сказка про войну! А вот как было на войне, мне мужик один рассказывал. Пришли, короче, гады немцы и завоевали весь город. А все конкретные партизаны убежали в лес, там запрятались и сидят. И вот они, значит, сидят, а тут у них сгущенка кончилась. И тушенка кончилась. И хлеб весь кончился. И сало кончилось. И картошка кончилась. И огурцы кончились соленые домашние. И повидло кончилось. И колбаса кончилась. И беломор они весь скурили - короче, как дальше жить. И вот они начинают совещаться, чтобы разведчика в город послать, потому что ну короче. А разведчик идти обламывается. Говорит: ну, что вы, чуваки, в натуре? Там же немцы, они же меня убьют и съедят. Это же гады немцы, они же любого партизана на раз выкупают, что он партизан, и сразу вяжут без разговоров. А главный партизан говорит: без измен, чувак! Слы, чувак, в натуре: без измен! Это все чисто гонево, что они такие врубные, а на самом деле они, ну, ты понимаешь. Короче, надень, братишка, темные оч¦чьки, зашифруйся слегонца, и никто тебя не выкупит, что ты партизан. И ходи немножко ровнее, и это. Да... Ага! За базаром следи, короче. А лучше вобще молчи, и, главное, смеяться не надо, понял? Нету там, в натуре, ничего смешного. Ну, подумаешь, ну, немцы. Ну, ходят, ну, по-немецки говорят... В конце концов, у каждого своя шиза, и нечего с них смеяться. Они, может быть, тоже с нас смеются. Ну, так они же по-цывильному смеются, а не так: ГЫ-ГЫ-ГЫ! А ты лучше вобще не смейся, и за базаром следи, и никто тебя не выкупит. Разведчик говорит: это как-то сильно поморочено. И не смейся, и за базаром следи, и ходи ровнее... Это ж каким монстром надо быть, в натуре. И еще темные очочки. Так они же меня по очочькам сразу и выкупят, что я партизан конкретный. А главный партизан говорит: не ссы, чувак, никто тебя не выкупит. А разведчик: а ты уверен, что никто меня не выкупит? А главный говорит: сто процентов уверен. Что тебя никто не выкупит, если ты сам не спалишься. А разведчик ему отвечает: ну, вот, если ты уверен, что не спалишься. А я за себя ни хера не уверен. Ты, если уверен, бери мой рюкзак и иди туда сам, если ты уверен, что ты не спалишься. Потому что ты на меня посмотри и на себя посмотри, кто из нас более по-цывильному выглядит. Тут все партизаны начинают на главного наезжать: в натуре, Славик, в натуре! У тебя одного из нас цывильный вид сохранился, и по прикиду, и вобще. И, короче, с такого коллективного наезда дружно выписывают главного в разведку. Дают ему рюкзак, собирают бабки, суют в карман пакаван килограмма на два. И выписывают его в разведку. И вот он идет по шпалам в город. Потому что ночь кругом, дизеля не ездят, а он идет себе по шпалам. Идет, значит, он идет, и вдруг только: хлоп! хлоп! хлоп! Кто-то его сзади по жопе хлопает. А он идет и думает: и кто это там меня хлопает? По жопе? Турист, наверное. Нет, наверное, точно турист. Турист, бля. Идет, короче, сзади, и по жопе хлопает, чтобы я обернулся. А я вот не обернусь. В натуре, какой мне понт оборачиваться? Без понтов, в самом деле: ходят тут всякие туристы галимые, а я еще буду на каждого оборачиваться. Вот это мне больше делать нечего, только идти и на туристов оборачиваться. И идет дальше, не оборачивается. Тут его опять сзади по жопе: хлоп! хлоп! хлоп! А он идет и думает: нет, это уже не турист. Турист нормальный уже давно бы обломался. Это все-таки медведь. Большой такой медведь, килограмм на триста. Идет сзади и хлопает. Хлопает, бля, и хлопает! Сейчас вот обернусь, пошлю его на хуй и дальше пойду. И вот он оборачивается и говорит: "Медведь, иди на хуй!" Смотрит, а там паровоз. Уперся ему носом в жопу и гудит, аж разрывается. А с кабины машинист знакомый высовывается. Кричит: Эй, партизан! Куда собрался? Партизан ему говорит: в город иду. В разведку. А машинист говорит: ну, ты, в натуре, умом поехал! Там же гады немцы, они же тебя сразу повяжут. А партизан говорит: не грузи. Ничего они меня не повяжут, я же смотри как зашифровался. Прямо как цывильный гражданин, и по прикиду, и вобще. А машинист говорит: цывильные люди паравозы жопами не останавливают. А партизан говорит: еще и как останавливают! То ты просто цывильных людей не знаешь. Ты лучше, давай покурим, а потом ты меня в город отвезешь, а то я задолбался уже идти. Иду, блин, как дурак последний, уже три часа подряд, а тут еще кто-то по жопе хлопает: знаешь, как раздражает! Машинист говорит: ладно, давай покурим. Короче, приезжают в город оба в хорошем настроении и идут в гости к подпольщикам. А подпольщики сидят у себя в подполье и пишут воззвание к народу. Уже неделю пишут, и все без понтов. То у них гитара попсуху конкретную гонит, то вокалист лажает, то барабаны что-то левое стучат, прямо как об стенку горохом. Короче, школьная самодеятельность. А им же хочется крутое воззвание, чтобы как Боб Марли, или Питер Тош, или хотя бы как Джа Дивижын. А у них ни хера не получается. И вот они в депресняке уже неделю, синячат по-черному, ну, конечно. И пишут свое воззвание. А тут к ним в гости приходит партизан с воот таким пакаваном ганджа. И говорит: обломайтесь, чуваки, давайте покурим. И вот они покурили, а потом взяли инструменты и как начали оттягиваться! В полный рост! Такое воззвание пошло, куда там тому Бобу Марли! А тут соседи, суки, услышали, и сразу гадам немцам позвонили: приезжайте, у нас тут среди ночи шумят, хулиганят, спать не дают. Приезжают, короче, немцы. И говорят: ну, вас, подпольщиков, мы уже знаем. И последний раз предупреждаем: смотрите, короче, у нас. И тут они замечают партизана. И говорят: а это еще кто такой? А подпольщики говорят: это братишка из Миргорода приехал, в институт поступать. А немцы: знаем мы ваших братишек! Это же, по глазам видно, что партизан. Короче, говорят, одевайся, парень, и поехали с нами в гестапо. Приезжают они в гестапо и говорят Мюллеру: вот, короче, партизана привезли. А Мюллер говорит: о, клево! Партизана привезли! Сейчас мы его будем пытать. А партизан говорит: ну, ты, начальник, в натуре, бля, садист! Чуть что, так сразу и пытать! Давай лучше покурим. А Мюллер говорит: покурить мы всегда успеем. Ты давай рассказывай, где твои партизаны прячутся. Партизан задумался, и вдруг говорит: во! Вспомнил! В лесу они прячутся. А Мюллер говорит: ты давай конкретнее, конкретнее давай, а то в лесу, мы и сами знаем, что они в лесу. Партизан еще раз подумал и говорит: ну, знаешь, короче. Вот это как в лес зайдешь, так сразу направо чуть-чуть, а потом на просеку и прямо, прямо, прямо, прямо, прямо... стоп! Там же где-то еще раз свернуть надо. Та, ладно, короче, по просеке, это галидор сплошной, там вобще короче дорога есть, только это надо вспомнить... Сейчас, короче, покурим, и я все нормально вспомню. А Мюллер говорит: не! Курить мы не будем, а будем мы тебя пытать. Тогда ты точно сразу все вспомнишь. И перестанешь тут мозгоебством заниматься. А партизан ему говорит: ну, ты, начальник, в натуре, гонишь. Ты же мужик нормальный, что ты, в самом деле, прямо как фашист какой-то? Пытать, пытать... Ну, на, вот! пытай меня, сволочь немецкая! режь меня на части! ешь меня с гамном! мне все по хуй! я партизан! я твоего гитлера в рот ебал! И не дожидаясь, пока его начнут пытать, хватает, короче, со стола мойку и начинает коцаться. Тут все гады немцы на измене хватают его за руки, забирают мойку и говорят: успокойся, чувак! Давай лучше, в самом деле покурим. А он орет: суки! фашисты! маньяки конченые! -- и пытается себе трубы зубами перегрызть. Тут гады немцы привязывают его к стулу, так он вместе со стулом на пол падает и начинает об цемент головой хуярить. Тут даже Мюллер в натуре перестремался и кинулся звонить на дурдом. И вот приехали суровые санитары, обширяли партизана галоперидолом, погрузили в машину и увезли на дурдом. А на дурдоме психиатор ему говорит: ну, и хули вот это было выебываться? Партизан говорит: а хули они гонят: пытать будем! пытать будем! И покурить не дают, суки, уроды, немцы позорные. А врач говорит: какие такие немцы? Нету здесь никаких немцев. Партизан говорит: ха! Вот это залепил, братишка. Как это, немцев нету? Если я же их сам видел. А психиатор ему говорит: мало ли, что ты видел. А партизан говорит: так я же мало того что их видел. Они же меня еще и повязали. А психиатор: кто еще тебя вязал? Никто тебя не вязал, это ты все, парень, гонишь. Партизан говорит: это еще кто из нас гонит. А кто меня тогда, по-твоему, на дурдом отправил? А психиатор говорит: какой-такой дурдом? Нету здесь никакого дурдома. Тогда партизан говорит: что за фуфло, в натуре? Дурдома нету, а психиатор есть. А психиатор ему говорит: и психиатора тоже никакого нету. И санитаров нету. И немцев нету. И русских нету. И евреев тоже нету. И чеченцев тоже нету. И казахов тоже нету. И армянов тоже нету. И французов тоже нету. И японцев тоже нету. И китайцев тоже нету. И корейцев тоже нету. И вьетнамцев тоже нету. Тут партизан въезжает в этот ритм и начинает его стучать. А психиатор достает гитару, и у них получается джэм-сэйшен часа на полтора. А потом партизан спрашивает: так что, в натуре немцев нету? А психиатор отвечает: в натуре нету. И меня нету. И тебя нету. А есть только одно сплошное глобальное гонево, с понтом где-то что-то есть. А на самом деле нигде ничего нету, вот. Врубись, мужик, как клево: нигде вобще совсем ничего нету. И тут партизан как врубился! И как прикололся! Часа три подряд прикалывался, аж вспотел. А потом говорит: в натуре, клево-то как! Нигде вобще ничего нету. И гадов немцев тоже нету, Надо пойти корешам сказать, а то они в лесу сидят на изменах, в город за хлебом сходить стремаются. А психиатор говорит: нет, братан, то ты, наверное, еще не совсем врубился. Потому что никакого города нету. И хлеба нету. И корешей твоих тоже нету. А есть одно сплошное глобальное гонево, и все на него ведутся, как первоклассники. С понтом где-то что-то есть. Партизан говорит: нет, тут я с тобой не согласен. Ну, ладно, гадов немцев нет, так это даже клево. И корешей нет, ладно, хуй с ним, с корешами. Нет так нет, в конце концов. Но где-то же что-то должно быть, елы-палы! Где-то что-то все-таки вобще конкретное должно быть. А то я вобще не понимаю. А психиатор говорит: ты, знаешь что, братан. Ты, короче, впишись у нас на недельку. Оттянись, крышу свою подправь. А потом ты во все по-нормальному врубишься. А партизан говорит: ты вобще меня извини. Ну, ты, конечно, клевый мужик, вобще. Только ты меня извини, наверно. Потому что я сейчас, наверно, еще немного посижу и пойду. Пока еще дизеля ходят. А то потом опять в лес по шпалам, знаешь, какой напряг. И хлеба еще надо купить, потому что. Так что я наверно точно сейчас пойду. А психиатор говорит: без проблем, чувак. Сейчас вот покурим слегонца, и пойдешь, куда тебе нужно. И достает с письменного стола уже приколоченный косой. Короче, покурили. А утром еще покурили. А вечером догнались, на гитарках поиграли, песни попели, чаю попили. Короче, все ништяк, программа конкретная. А потом с утра надербанили травы в палисаднике и замутили молока. И вот партизан постепенно на дурдоме плотно вписался. А там на дурдоме клево, народ по жизни весь отбитый, шизофреники крутейшие. Весь двор травой засеяли, еще и поле у них где-то за Супруновкой, гектара два с половиной. И вот по осени едут они все туда на заготовки. И тут партизана снова пробивает, что ему надо в лес. Садится он, короче, на дизель и едет в лес. А в лесу гавайцы ему говорят: ну, тебя только за смертью посылать. А нам тут, пока ты ходил, американцы гуманитарную тушонку подогнали. А англичане гуманитарную сгущенку подогнали. А голандцы гуманитарную зеленку подогнали. Вот видишь, как клево быть партизанами. Сидишь, ни хера не делаешь, и все тебе помогают. А потом еще наши придут, всех медалями понаграждают, или даже орденами. Потому что наши по-любому придут, никуда они не денутся. Придут, короче, наши, и все будет ништяк.

http://itmaster.ru/admin/

Чинилси тута! СКИДКИ ! КАЧЕСТВО! ТЕМПЫ ! НА ВЫСОКОМ УРОВНЕ + ПАКАЛЯКАТЬ МОНА АБА ВСЕМ !

ну ты и манияк.... дворники... обогрев....